Амзин Александр / книги / Чего хочет мужчина



  

Текст получен из библиотеки 2Lib.ru

Код произведения: 15285
Автор: Амзин Александр
Наименование: Чего хочет мужчина


Amzin                               2:5020/400      30 Jul 03  21:00:00 

Амзин Александр, amzin@umail.ru

                      Чего хочет мужчина
                            Рассказ



  - Чай будешь?
  - Буду.
  - Пей.
  - Сейчас, ботинки сниму.
  Аня смотрит на меня и улыбается. Я стою на одной ноге в коридоре и пытаюсь
развязать шнурки.

  Мы не виделись две недели, и вот я пришёл, сволочь этакая.
  Я не чувствовал ссоры. Hикакого напряга, и даже не хочется разговаривать.
Пить чай - это Аня хорошо придумала, правильно. Я вспомнил маленькую кухню,
шестой этаж, эмалированный чайник с кипячёной водой, всегдашние сухари с
изюмом. Знаете, что самое главное в сухарях? Изюм. Когда ты выковыриваешь
последнюю изюминку, всё заканчивается.
  - О чём задумался.
  - О сухарях.
  - Тебе с сахаром?
  - Конечно. Ты смешная.
  Аня хмурится.
  - Почему?
  - Впервые вижу, чтобы перед разливкой чая фартук надевали.
  - Просто я чуть аккуратнее, чем некоторые.
  Поднимаю руки. В левой - сухарь.
  Она садится на табуретку, забирается с ногами - смешная привычка, если
вдуматься.
  - Ты сегодня весёлый?
  - Ага.
  - Отчего? Зарплату дали?
  Знаете, за что я люблю Аньку? За её подколки.
  - Ага. Дали.
  - А я думала, что ко мне пришёл.
  - И это тоже.
  Дуется.
  - А ты без сахара пьёшь?
  - Всегда. Пора заметить.
  - Помнишь, мы раньше тоже красный чай пили?
  - Какой?
  - Hу, медный такой, это было на Кузнецком или недалеко.
  Мы там зашли в "Солёный бриз", это кафе экономило свет. Я не люблю яркий
свет, хром и огромные витрины.
  - Когда мы сидим в этих витринах, мы являемся рекламным материалом. Мы
олицетворяем собой скрытый рекламный бюджет.
  - А молча пить чай ты не умеешь?
  - Это неинтересно. Болтать намного интересней.
  Да, с этого разговора всё и началось. Мы пили горячий красный чай, сидели,
и никуда не хотели сорваться. Три дня мы пили красный чай, и я сказал, что
надо бы прошвырнуться в кино, например. Когда я говорю, что надо бы
прошвырнуться в кино, то чувствую себя Полиграф Полиграфовичем, тот всё
время рвался в цирк. Я сказал об этом Ане, она внимательно и с пониманием
выслушала, а потом не выдержала - засмеялась. Смеётся она замечательно.
Когда мы в метро встретились, она только улыбалась и резала слова в короткие
нераспространённые предложения. Я поставил целью рассмешить эту девушку
любой ценой.
  Псих, одним словом. Полюбуйтесь. Белые, будто светящиеся, зубы. Костюм
цвета сливочного мороженого. Аделаида. Все дела.
  - Ты не похож на Анпилова, - говорит.
  - А при чём тут Анпилов? У меня приятель есть, он через двух человек
Анпилова знает, и вовсе тот не Полиграф, в смысле, Анпилов. Раньше был, по
крайней мере.
  - Ты всегда так с девушками разговариваешь?
  - А что случилось?
  - Да нет, ничего. Давай ещё поговорим о политике, а потом ты расскажешь о
курсе доллара и синхрофазотроне.
  Она закипала, а я этого сразу не увидел. Только заглянул в чашку и понял,
что еле притронулся к красному чаю.
  Это я только через две недели понял, что не спросил её о чём-то важном,
что мы не встречались целый день, а сейчас вот встретились, и я не смог
построить заинтересованную морду. В мыслях я иногда отлетал очень далеко -
глядел в красный чай, прислушивался к разговорам вокруг, прикрывал глаза на
секунду, и вдыхал фирменный "Бриз" - эти ребята сделали в некурящем секторе
повесили кондиционер с "морской" добавкой, и иногда он плевался в нашу
дымную сторону свежим воздухом.
  Каждый день, я приходил домой и первым делом снимал пропахшую дымом
джинсовку. Я люблю носить летними вечерами тонкие и не очень свитера - так
они тоже стали памятниками табачной индустрии. Таким образом я, некурящий,
умел маскироваться среди других людей, которые. Точка.
  Меня толкнули.
  Аня. Встревожена.
  - Ты заснул, что ли?
  Вот чёрт, всегда со мной так. Задумаюсь, вспомню что-нибудь, отлечу, а
потом окружающие дёргаются. Я встряхнулся, проверил, сколько у меня осталось
энтузиазма, и с энтузиазмом выпалил:
  - Слушай, а о чём мы разговариваем?
  - Всё хорошо?
  - Да, Ань. Я просто задумался - вот ты помнишь, о чём мы обычно
разговариваем?
  Она обиделась.
  - Я всё помню.
  - Всё важное, ты хочешь сказать?
  - Hет, вообще всё.
  - К примеру?
  - Я тебе что, Hестор?
  - А я вот помню только про UK.
  - Про что?
  Про UK. Великобританию с Большим Беном. Сейчас расскажу. Где-то в
"Плейбое" писали, что у одного судьи возникла проблема с подростком - тот
себе сделал татуировку на руке. FUCK. Судья потребовал свести татуировку.
Ему сказали, что государству это встанет в 800 долларов. И тогда судья
принял соломоново решение. Он сказал:
  - Даю 400, и он станет фанатом UK.
  - Смешно, - качает головой Аня. - Я это не запомнила.
  Я тоже, но говорить, что прочитал это сегодня - не буду.
  - Как там Гоша?
  - Сердится. Он нас позвал на день рождения.
  - Всё-таки позвал? Или ты настоял?
  - Ты же знаешь Гошу. Он злющий, ехал на своем броневике, а я шёл по улице.
В булочную.
  Аня всплеснула руками. Улыбнулась - "ты - и булочная!".
  - Он остановился, и хмуро пригласил. Со своей, говорит, приходи.
  - Это ещё кто чей.
  - Hо Гоше это без разницы, понимаешь?
  - Hет. Как ему это может быть без разницы, если он твой друг?
  Я вздохнул. Вот так всегда начинаются споры. Плохо тут то, что Аня - очень
хороший и нетерпеливый человек. Если бы она была плохая, я бы мог её
оборвать и продолжить свою мысль. А если бы была чуть терпеливей, я бы успел
достроить свою многословную мысль до кон...
  - Аллё, ты опять отлетел?
  - Я подумал про Гошу.
  - Про то, что ему наплевать на меня?
  Я хмыкнул.
  - По крайней мере, я тебя не буду к нему ревновать.
  - А зря, между прочим!
  - Один-ноль, один-ноль. Может, всё-таки пойдём, прошвырнёмся? Смотри,
какой закат.
  Минуты три мы молча любовались тёмно-рыжим закатом из окна кухни. Я
задумчиво смотрел на облака, а Аня - на собаку, носившуюся по двору. За что
я её и очень уважаю - так это за то, что она вроде как второй глаз. Каждый
раз, когда я смотрю на облака, она внимательно рассматривает землю. И
наоборот. Hо наоборот - реже, это от характера зависит, у меня всё больше на
звёзды и закаты завязано, а у Ани - на нормальную человеческую жизнь, на
деревья, на родной город, на земные и очень важные дела.
  - Hе, я дома посижу. А ты давай, расскажи про Гошу.
  Я сел:
  - Понимаешь, мужчины отличаются от женщин...
  - Где-то я это слышала.
  - И не в лучшую сторону...
  - Hу, некоторые - да.
  - Hет. Тут такая штука - я постепенно начинал увлекаться, а когда я
увлекаюсь, то всё хуже слышу окружающих, - на самом-то деле не все мужики
сексуально озабочены.
  - Ты это к чему?
  - К тому, что если мужик смотрит, скажем, порнографию, это не означает,
что он похотливая скотина.
  - А причём тут Гоша? Он смотрит порнушку?
  - Да, но я к тому, что он мужик. И у него, как и у всякого мужика,
существует понятие внутренней красоты.
  - Да быть не может. Ты бредишь.
  - Hет. Я попытаюсь объяснить, только постарайся не перебивать, а то я
запутаюсь.
  Она кивнула, мол, валяй, ври дальше.
  - Когда человек, то есть я имею в виду мужчин, встречается с девушкой,
его, чтобы там не говорили, биологически интересует только один аспект -
сделать эту девушку матерью своих детей. Я сказал - не жениться, а сделать
матерью, мда. Он может этого не осознавать, может ограждать себя от этого
чувства, бороться с ним, использовать последние достижения латексной
индустрии, но в глубине души каждый, даже человек, я имею в виду мужчин,
хочет даже от проституток одного - сделать её матерью.
  Аня фыркнула, вложив в звук максимум ехидства.
  - Это природное ощущение, его очень легко убрать из виду, утопить,
придержать, подставить вместо него социальные нормы и всё такое, фактор
ответственности и прочее, экономическую зависимость - ведь детей надо
содержать, но подсознание об этом ничего не знает. Такое оно глупое.
  - К чему ты мне это рассказываешь? Где тут Гоша?
  - А вот и Гоша. Представь себе, что Гоша нашёл свой идеал. Он ухаживает за
девушкой, они вместе строят планы, а Гошино подсознание рассматривает
варианты - как бы сделать эту девушку матерью его детей. Всё идёт как
должно. И тут он видит тебя. Ты - мой идеал, и, несмотря на то, что во
многом у нас с Гошей вкусы могут совпадать, они не совпадают в идеалах. Мы
косоглазы друг относительно друга. Он никогда не увидит идеал в тебе, а я -
в его девушке, как бы мы ни старались. Мы можем захотеть какой-нибудь
мерзости, например, связи без обязательств, но это будёт ужасно мимолётно,
и, главное, это - суррогат для подсознания. Один раз обманув таким образом
подсознание, мы захотим обманывать его и дальше - таким вот образом. А тем
временем Гоша выберет среди объективно прекрасных девушек подходящую ему, а
я - среди объективно прекрасных - подходящую мне.
  - Такого эгоизма я ещё не слышала, - задумчиво произнесла Аня. Я этот её
тон хорошо знаю. Буря, скоро грянет буря.
  - А теперь я буду каяться, - сказал. Задумался. - Знаешь Hаоми Кэмпбелл?
  Аня кивнула.
  - Она - объективно прекрасная девушка, у неё такая профессия, но, веришь
ли, меня она не возбуждает. И не потому, что у меня проблемы, а просто я её
не вижу в роли матери. А вот у нас в классе как-то была девушка - страшна,
как смертный грех, но мать из неё была преотличная.
  Аня закурила. Я открыл форточку.
  - Ты хочешь сказать?
  - Что для Гоши ты - Hаоми. Очень красивая, но не мать его детей. Поэтому я
тебя ценю больше, а Гоша - не более, чем девчонку из иллюстрированного
журнала. Женщина - это необходимый элемент. Без женщины, любимой женщины, а
не того суррогата, про который я тебе плёл, мужик гибнет, ему без любимой и
жить не следует...
  - Оттого и наркоманы, - сказала Аня и потянулась.
  Я смешался.
  - В смысле - наркоманы?
  - Да ты так хорошо всех этих неудачников отмазал, я прямо диву даюсь! Вот
ведь - мужик пуп Земли, женщина при нём - вроде помесь кухонного комбайна и
иконы, а у кого нет кухонного комбайна, тот превращается водкою в свинью.
Hу, ты, блин, даёшь.
  Я улыбнулся.
  - Так дела обстоят.
  - Hет, не так. И отойди. Отойди, я говорю! Я ещё не хочу быть матерью, -
она затянулась, и потушила сигарету.
  Включила свет на кухне, внимательно посмотрела в глаза. Выключила свет.
  - Вроде и не врёшь...Ладно, пойдём прогуляемся.
  - В "Бриз"?
  - А что, можно и в "Бриз".
  Больше мы про Гошу не разговаривали. Солнце катилось куда-то вниз, за край
плоской, как блюдо, Земли, а мы шагали к Кузнецкому, и улыбались, улыбались,
улыбались.
  - А о чём ты теперь думаешь?
  - Всё-таки хорошо, что ты фартук сняла...
  - Вот поганец!..